Александр Головин — (1863-1930)
Художник двух сцен
Александр Яковлевич Головин занимал в русском искусстве редкую двойную позицию: он был равноправным автором станковых холстов и театральным декоратором, чьи эскизы определяли визуальный облик русской сцены на протяжении трёх десятилетий. С 1901 года и до конца жизни он служил художником Императорских, затем Советских театров, оформив более ста постановок в Мариинском и Большом театрах. При этом его станковые портреты и пейзажи не были «побочным продуктом» театральной карьеры — они выстраивались в самостоятельный ряд, где декоративность живописной поверхности становилась главным содержанием.
Учительская линия
Головин поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества в 1880 году и провёл там девять лет. Среди его педагогов были Василий Поленов, Илларион Прянишников и Алексей Саврасов — фигуры, чьи методы расходились, но вместе дали ученику устойчивую школу работы с натурой. В 1889 году Головин уехал в Париж, где занимался в Академии Коларосси декоративной живописью и изучал технику гобелена. Вернувшись в Россию, он сблизился с Абрамцевским кружком, где познакомился с Михаилом Врубелем и Виктором Васнецовым. Именно абрамцевская среда, ориентированная на синтез изобразительного и прикладного искусства, во многом определила его дальнейший интерес к монументальной декорации.
Театр как лаборатория
Перелом наступил в 1898 году, когда Головин вместе с Врубелем выполнил майоликовые панно «Времена года» для фасада отеля «Метрополь» в Москве. Работа утвердила его репутацию декоратора-монументалиста. В 1901 году он получил приглашение в дирекцию Императорских театров. С этого момента его живописная манера — широкие цветовые пятна, плотная фактура, отказ от линейного рисунка в пользу тональных отношений — стала переноситься на сценическое пространство.
В 1911 году Головин оформил оперу «Снегурочка» для Мариинского театра, а в 1917-м — «Садко». В 1910-х годах он начал многолетнее сотрудничество с режиссёром Всеволодом Мейерхольдом, для которого создал декорации к спектаклям «Маскарад» (1917, Александринский театр) и «Дон Жуан». Параллельно Головин писал станковые портреты: хрестоматийным стал образ Фёдора Шаляпина в роли Бориса Годунова (1912), где фигура певца растворяется в мерцающей золотисто-красной среде костюма и фона.
Круг «Мира искусства»
Головин не входил в ядро объединения «Мир искусства» как учредитель, однако с начала 1900-х годов регулярно выставлялся вместе с Александром Бенуа, Константином Сомовым, Львом Бакстом. Общей для них была установка на стилизацию, интерес к театральной условности и к европейскому наследию от рококо до модерна. В 1911 году Головин участвовал в оформлении «Русских сезонов» Сергея Дягилева в Париже, создав декорации к балету «Нарцисс и Эхо». Это закрепило его имя в общеевропейском контексте нового сценического дизайна.
После и вокруг
Последние полтора десятилетия жизни Головин провёл в Детском Селе (ныне Пушкин). Он продолжал работать для театров, но всё больше обращался к пейзажу: серии видов павловских и детскосельских парков написаны густыми, почти импрессионистическими мазками с сохранением декоративной плоскостности. В 1928 году ему было присвоено звание Народного артиста РСФСР.
Где искать сегодня
Основной массив театральных эскизов Головина хранится в Государственном центральном театральном музее имени А. А. Бахрушина (Москва) и в фондах Мариинского театра. Станковые работы представлены в Государственной Третьяковской галерее и Государственном Русском музее. В советское время его наследие рассматривалось преимущественно через призму театрального служения; с 1990-х годов искусствоведы вернули в фокус его пейзажную и портретную живопись как самостоятельное явление русского модерна.
