Николай Алексеев — (1813-1880)
Связующая нить
Николай Михайлович Алексеев — фигура, соединившая в себе две важнейшие традиции русского искусства середины XIX века: провинциальный романтизм частной школы и столичный академический монументализм. Ближайший ученик и зять знаменитого педагога Александра Ступина, он прошел путь от станкового портретиста до одного из главных мозаичистов и монументалистов Санкт-Петербурга. Его имя часто встречается в литературе под псевдонимами Сыромянский или Сыромятников. Уникальность Алексеева заключается в его невероятной адаптивности: мастер камерных миниатюр на слоновой кости, он без колебаний брался за колоссальные многометровые росписи соборов и кропотливую смальту, оставив свой след в главных храмах империи.
Школа и кровь
Родившийся в 1813 году в купеческой семье в селе Никольское Пензенской губернии, юный Николай оказался в уникальной образовательной среде. Его формирование как художника началось не в столицах, а в Арзамасе в школе живописи, основанной Александром Васильевичем Ступиным. Это было первое в России частное учебное заведение, открыто принимавшее людей из низших сословий и готовившее их к поступлению в Императорскую Академию художеств.
Успешно окончив курс, Алексеев был принят в Академию. В 1836 году он получил звание «назначенного» (ассоциированного члена), а спустя три года Совет Академии присудил ему звание академика за программную картину «Ступин, окруженный учениками» (1838). Вернувшись в Арзамас, живописец стал правой рукой своего учителя, а вскоре породнился с ним, женившись на его дочери. При школе Алексеев самостоятельно организовал натурный класс, преподавал рисование с гипсов и читал лекции по истории, продолжая писать портреты местных купцов и дворян.
Огонь и Смальта
Творческий и личный расцвет был прерван трагедией: дом Ступина сгорел в результате поджога «злонамеренных людей». В этом пожаре Алексеев потерял жену. Потрясенный, он навсегда покинул провинцию и вернулся в Санкт-Петербург, где началась его монументальная эпоха.
Определившись в комиссию по постройке Исаакиевского собора, художник взял на себя колоссальный труд. Для аттика и стен грандиозного храма он создал серию масштабных полотен, среди которых выделяется «Переход израильтян через Черное море» — композиция длиной около десяти метров и шириной более трех. К ней добавились «Брак в Кане Галилейской», «Покаяние грешницы», «Исцеление расслабленного» и другие евангельские сцены.
После освящения собора Алексеев переключился на работу в Императорском мозаическом заведении. Современники отмечали, что его мозаичные произведения легко узнать с первого взгляда по «живости и сочности колорита». Для Исаакия он выполнил образы «Святого Исаакия Далматского», «Святого апостола Павла», «Архистратига Михаила» и «Святого Сергия Радонежского», а также фигуры трех иерархов в фамильном образе «Всех святых» над царскими вратами. Параллельно он создавал иконостасы для церквей Пскова, Павловска, Уральска и Нижнего Новгорода.
Брюлловское время
Историк искусства и писатель П. Н. Петров в «Русском биографическом словаре» (1900) дал точную характеристику его дарованию:
«Композиции Алексеева производят хорошее впечатление удачным расположением групп и силой светотени. Искусство группировать фигуры, особенно в портретах, составляло характерное отличие художника, сообщавшего много живости и движения изображаемым лицам. Поэтому Алексеев считался в брюлловское время одним из лучших портретистов».
Действительно, в эпоху доминирования Карла Брюллова Алексеев снискал славу мастера группового и индивидуального портрета. Его кисти принадлежат изображения императоров Николая I и Александра II, семьи архитектора Горностаева, коммерции советника Жадимировского. При этом он оставался верен традициям арзамасской школы, делая ставку на психологическую убедительность и точность колорита, а не на холодный академический идеализм.
Память в камне
Кисть Алексеева была невероятно продуктивной: за свою жизнь он создал сотни станковых работ, десятки монументальных росписей и мозаик. 1 апреля 1873 года художник был уволен от службы с пенсией, а 11 июня 1880 года скончался в Ярославле.
Сегодня его наследие рассеяно по стране. Знаменитое полотно «Ступин, окруженный учениками» украшает залы Государственного Русского музея в Санкт-Петербурге. Его монументальные росписи и мозаики до сих пор являются неотъемлемой частью интерьера Исаакиевского собора. Автопортрет мастера 1871 года хранится в Нижегородском государственном художественном музее, а миниатюры и иконописные работы встречаются в региональных собраниях и частных коллекциях.
