Архип Куинджи — «Ночь на Днепре» (1882)
Триумф одной картины
Зимой 1880 года Архип Куинджи устроил беспрецедентную для Петербурга акцию — персональную выставку одного полотна Лунная ночь на Днепре. Около 13 000 человек выстроились в очередь к залу Общества поощрения художеств. Картина ещё до открытия была продана великому князю Константину Константиновичу за 5000 рублей. Через два года художник создал авторское повторение, известное как Ночь на Днепре. К этому моменту он уже разорвал отношения с Товариществом передвижных выставок, но сохранял связи с Иваном Крамским и Ильёй Репиным. Куинджи сознательно возвращался к сюжету, принёсшему ему оглушительный успех, — и одновременно подводил черту под публичной карьерой. Всего через несколько месяцев после завершения этой работы художник добровольно уйдёт в затворничество и перестанет выставляться на 19 лет.
Свет как материя
На холсте размером 104 × 143 см разворачивается панорама летней ночи: тёмная степь, широкая река, далёкий хутор с мерцающими огнями. Композиция строится на контрасте между почти чёрной землёй и холодным зеленовато-серебристым сиянием лунной дорожки на воде. В отличие от оригинала 1880 года, где преобладали глубокие кобальтовые тона, здесь Куинджи выбрал светло-голубую и светло-синюю палитру для неба и реки. Масло наносилось тонкими лессировками, местами — густыми мазками, создающими физическое ощущение свечения. Ученик художника Аркадий Рылов вспоминал, что Куинджи проводил множество экспериментов на промасленной бумаге, добиваясь точного сочетания красок и световых отношений. Эффект оказался настолько сильным, что у некоторых зрителей буквально резало глаза от сияния, исходящего от полотна.
Спорная долговечность
Современники спорили о природе успеха Куинджи. Илья Репин писал в воспоминаниях:
«Куинджи — художник света. Свет — очарование, и сила света, и его иллюзия были его целью. Конечно, вся суть этого явления заключалась в самом Куинджи, в его феноменальности, личной врожденной оригинальности».
Иван Крамской выражал более практическую тревогу: «Меня занимает следующая мысль: долговечна ли та комбинация красок, которую открыл художник?» Опасения оказались обоснованными — уже к 1882 году оригиналу потребовалась реставрация. Куинджи сам признавался, что «употреблял по неопытности дурные краски, которые от времени потухли». Авторское повторение унаследовало те же проблемы с сохранностью колорита. Тем не менее именно эти работы остаются визитной карточкой художника. Ночь на Днепре вошла в собрание Третьяковской галереи в 1930 году — её приобрели у Елены Ляпуновой, вдовы московского коллекционера Андрея Ляпунова.
Полотно хранится в Государственной Третьяковской галерее.
