Исаак Левитан — Тихая обитель (1890)
Возвращение на Волгу
Весной 1890 года тридцатилетний Исаак Левитан совершил первое заграничное путешествие: за два месяца он побывал в Германии, Франции и Италии. Возвратившись в Россию, художник вместе с Софьей Кувшинниковой отправился на Верхнюю Волгу, где провёл лето и осень. Он посетил Плёс, Юрьевец, Кинешму и Решму, создавая этюды и зарисовки. Именно в Юрьевце его привлёк Кривоезерский монастырь — Троицкая пустынь, расположенная в лесу на берегу, окружённая озёрами. Впечатления от нескольких обителей переплелись в замысле будущего полотна. Работу Левитан завершил ближе к концу года в Москве. Этот пейзаж стал своеобразным итогом его многолетних наблюдений за волжскими берегами.
Дорога к покою
На переднем плане — река с перекинутым через неё дощатым мостиком-лавами. Мостик ведёт к тропе, уходящей в лесную чащу, где среди деревьев белеют главы церквей и колокольня. Композиция выстроена так, что деревянные настилы буквально уводят взгляд вглубь, к скрытой от мира обители. Полотно размером 87,5 × 108 см написано маслом на холсте. Небо занимают золотистые облака закатного часа — в их палитре смешиваются тёплые жёлтые и холодные фиолетовые оттенки. Спокойная водная гладь занимает значительную часть холста: в едва дрожащем отражении повторяются контуры дальнего берега и построек. Именно это зеркало воды усиливает ощущение вечерней тишины. Левитан сознательно выбрал вечерний час — момент, когда свет становится мягким и звуки будто затихают.
Признание и споры
В 1891 году Тихая обитель экспонировалась на 19-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок в Санкт-Петербурге и Москве. Публика приняла работу тепло. Критик Владимир Стасов, прежде мало писавший о Левитане, назвал картину лучшей у художника «по красоте и поэзии тонов вечернего солнца». Александр Бенуа в «Истории русской живописи в XIX веке» отмечал, что появление этого пейзажа произвело «удивительно яркое впечатление» — именно тогда Левитан впервые выделился из общей массы русских пейзажистов. Не все отзывы были безоговорочно хвалебными: Пётр Гнедич в «Санкт-Петербургских ведомостях» счёл работу «слабой по технике, но сильной по настроению». Искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов позже определил полотно как закономерное завершение волжского цикла Левитана.
Находится в Государственной Третьяковской галерее.
