Девятый вал

О картине «Девятый вал» (1850)

Осенью 1850 года тридцатитрёхлетний Айвазовский привёз в Москву огромный свёрнутый холст. Картина была написана в феодосийской мастерской — в комнате, куда солнце заглядывало лишь после трёх часов пополудни. Художник никогда не работал с натуры над законченными вещами: он делал карандашные наброски на берегу, а потом, вернувшись к мольберту, восстанавливал стихию по памяти. «Девятый вал» появился за одиннадцать дней. Айвазовский не отходил от полотна, пока, по его собственным словам, не «высказывался» кистью. Замысел опирался на старое морское поверье: за семью или восемью волнами неизбежно приходит девятая — самая мощная и смертоносная. Сюжет о людях, потерпевших крушение, художник складывал в уме, как поэт складывает стихотворение.

На холсте размером 221 × 332 см — рассвет после ночного шторма. Шестеро выживших цепляются за обломки мачты, и форма этих обломков отчётливо напоминает крест. Гигантская волна нависает над ними, пронизанная светом восходящего солнца. Именно это соотношение — хрупкая человеческая жизнь и чудовищная масса воды — составляет нерв композиции. Айвазовский решал задачу, над которой бились многие маринисты: как показать воду прозрачной и одновременно тяжёлой. Он использовал многослойную лессировку, нанося тончайшие лессировочные слои друг на друга. Тёплые золотисто-розовые тона не случайны: они смягчают угрозу, оставляя надежду. Палитра здесь работает как психологический инструмент, а не как декорация.

Публика приняла картину с ажиотажем. На выставке в Московском училище живописи, ваяния и зодчества зрители приходили по нескольку раз, чтобы постоять перед полотном. Русская критика ставила «Девятый вал» рядом с «Последним днём Помпеи» Брюллова — две работы считались вершинами отечественного романтизма. Молодой Шишкин, которому тогда было девятнадцать, провёл перед картиной несколько часов. Николай I приобрёл полотно для Эрмитажа. Спустя семнадцать лет Льюис Кэрролл, путешествуя по России, записал в дневнике:

свет, проходящий сквозь гребни волн, «совершенно обманчив — кажется, будто он проходит сквозь воду»

В 1897 году картина была передана из Эрмитажа в Русский музей, где хранится и сегодня.